Мариуполь — крупнейший промышленный центр и порт, раскинувшийся на самом берегу Азовского моря. Некогда красивейший город за годы вооруженного противостояния превратился буквально в руины… Чуть более года назад он в составе Донецкой области вновь вошел в состав Российской Федерации. Постепенно город восстанавливается. Но близ него по-прежнему размещаются военные части, в которых несут службу российские солдаты, добровольцы и мобилизованные. Поддержать своего мужа и отца, служащего здесь, решились нынешним летом Мария Киян с сыновьями и на машине преодолели две с лишним тысячи километров.
Мобилизованный доброволец
«Уж лучше мы там, чем они здесь»
Руслан Киян отправился в зону СВО по мобилизации год назад – 22 октября 2022 года. По всем правилам многодетный отец должен был вскоре вернуться или вовсе не мобилизоваться. Но только не Руслан: едва началась спецоперация, у него, прошедшего первую Чеченскую в качестве срочника, окончательно оформилась идея встать в ряды защитников Донбаса, уйдя туда добровольцем. И он ушел по мобилизации.
— Меня многие тогда спрашивали: «Как ты могла его отпустить, у вас же дети?!», - вспоминает супруга мобилизованного добровольца.
А я отвечала: «Вопрос в другом: как я могла его удержать?». Он был убежден, что обязательно должен стать участником спецоперации — такова его принципиальная позиция. И тем, кто пенял ему, что, мол, сыновья ведь тут остаются, отвечал, что именно ради них и идет: «Я их как воспитывать буду? Они вырастут и спросят, потом, когда все закончится: «Папа, а где ты в это время был?» Что мне им отвечать? На стульчике сидел?!»
Ситуация, что складывалась в последние годы на этой территории, всегда задевала за живое. Да и не могло быть иначе: как принять украинцу по национальности, родившемуся и проведшему часть детства в Харькове, окончившему там школу и никогда не считавшему Россию отдельной страной, все то, что творилось там? Хотя первое дуновение ледяного ветра будущего противосияния ощущалось уже тогда, в его детстве… Он не утратил связь с малой родиной вплоть до марта прошлого года: в Харькове жил его отец, с которым Руслан поддерживал связь, помогал материально. Здесь папа покоится и сегодня. А вот связь со сводной сестрой в ходе СВО была утеряна, и по сей день семья Киян не знает, где она. Так что обо всех прелестях жизни в подконтрольных Киеву русскоязычных территориях Руслан Владимирович знает из первых уст… «Уж лучше мы будем там, чем они придут сюда, к нам», — резюмировал он и принял решение о необходимости своего участия спецоперации.
Сегодня он — старший прапорщик, заместитель командира роты по технике и вооружению, на его плечах — обеспечение бесперебойной работы техники на строительстве линии обороны.
Пока глава семьи нес службу на Донбассе, Мария не сидела сложа руки, занимаясь организацией сбора гуманитарной помощи. В мае нынешнего года мобилизованный доброволец уже побывал в двухнедельном отпуске в родном Невьянске. А в конце июля на встречу с отцом семейства отправилась часть того самого семейства — супруга и двое старших сыновей, Ярослав и Андрей. Младший, двухлетний Костя, остался под присмотром бабушки и старших сестер Ирины и Насти.
— Если служба продлится, — говорит Мария, — в следующем году всей семьей поедем: лиха беда — начало, а теперь я уже знаю, что, где и как.
Славный город Мариуполь
«Мы здесь, в большинстве своем, живем, как жили, ничего не видим, не слышим и, собственно, ничего не понимаем…»
То самое, что, где и как, которое теперь многодетная мать знает, тогда представлялось пусть не опасным, но весьма тревожным. И даже, может быть, не столько у нее, сколько у ее ближайшего окружения. Но Мария, собравшись в дорогу, стоически преодолела почти 2,5 тысячи километров на встречу со своим защитником Отечества.
— Мариуполь нас встретил приветливо, это абсолютно наш, российский город, — делится М.Киян, — и уже очень красивый. Муж рассказывал, что, когда он прибыл в Мариуполь в начале декабря прошлого года, город лежал в руинах, был точно мертвый. А теперь он активно отстраивается, много новых зданий, красивейшая набережная, выстроены новые школы и детские сады. Здесь тихо, хотя над городом постоянно летают военные вертолеты, но и они, когда машешь им рукой, приветливо качают корпусом в ответ.
И тем не менее отмечает, что отдельные районы по-прежнему производят тягостное впечатление, то самое, которое некогда испытала, стоя у панорамы Сталинградской битвы в музее Волгограда:
- У меня реально было ощущение, что я смотрю не на современный город, а на Сталинград 1943 года…
Много ясности в понимание политической конъюнктуры внесли частные беседы с мариупольцами, которые, как все южане, любят поговорить и охотно делятся событиями из собственной жизни.
— Одна из женщин, рассказывала, как довелось зимовать в подвалах, — хмурится рассказчица, — они в подвале, а наверху снайперы, мамочки выбирались наружу снега набрать, потом растопить его, чтобы детей хоть напоить. И по ним снайперы стреляли, но не насмерть, а по ногам или по рукам били, чтоб изувечить, боль доставить. А когда появились наши военные, зимовавшие решили покинуть подвал и перейти на сторону российских миротворцев; националисты уже работали на поражение.
«Я одеяло скрутила, как будто у меня новорожденный, — передает Мария слова той своей собеседницы, — думаю, может, хоть мать с младенцем пожалеют, а десятилетнему сыну наказываю: «Данечка, если меня убьют, ты беги дальше, к нашим; а если тебя украинцы остановят, ты с ними не разговаривай, вообще молчи, будто немой, — нельзя же, чтобы они знали, что он не говорит на чистом украинском. Это все равно что смертный приговор… Рискнули и добежали до своих. Нас несколько человек было. Последней женщина бежала с детьми, один совсем маленький, она на руках его несла. Так вот они не успели — всех расстреляли. Даже малыша не пощадили…». Рассказывали и о том, как отступая, нацформирования сжигали многоэтажки, в подвалах которых прятались люди. Огненные столбы поднимались вверх по этажам, точно свечки, стояли дома, а внизу в клубах едкого дыма оставались жильцы…
— Мы о таком только в книгах про Великую Отечественную войну читали, — говорит М.Киян, — если бы сама с мариупольцами не общалась, не поверила бы, что здесь, в 21 веке отступающие вели себя, как фашисты в те годы… Мы вообще бесконечно далеки от того, что там происходит. Мы, в большинстве своем, живем, как жили, мы здесь ничего не знаем, ничего не видим, не чувствуем и не понимаем! Но, чем ближе к зоне СВО, тем более по-другому рассуждают люди. У них нет вот этих метаний: «Ах, зачем нам это? Для чего?!». Они четко понимают, для чего нужна эта спецоперация и насколько она была своевременна… И сегодня мариупольцы говорят: «Не беда, что город разбит, — мы сами отстроим свой город, главное, что с нами Россия». А если бы видели, как там гостеприимно встречают россиян. Они не просто рады, они благодарны.
В пример последней фразы Мария приводит гастроли Ростовского цирка, все представление которого пронизано духом патриотизма и насыщено российской символикой: медведь, пляшущий под «Катюшу», артисты в цветах российского триколора… И каждое представление, отмечает Маша, — аншлаг.
— Если бы нам не рады были, если бы Россию здесь не принимали, пошли бы они на это представление? Аплодировали бы стоя?!
Хотя добавляет, что есть и те, кто иногда скучает по прежней власти, и те, кто про запас хранит украинский флаг, чтобы, если вдруг что, достать его быстренькому на смену российскому. Но такого «если что», уверены оба супруга Киян, не будет ни при каких обстоятельствах.
— Ведь Россия здесь — не захватчица; мы всего лишь отстаиваем законную независимость и суверенитет своих границ.
Ольга СЕВРЮГИНА
