Дальние дали родного села

Корелы. Сразу за околицей заканчивается Невьянский городской округ и начинается Режевской. Еще полвека назад село было многолюдным, и оттого кипела жизнь. Стрекотали трактора, ревели моторы грузовиков, разноголосо мычали стада (совхозное и деревенское) – здесь располагалось отделение Коневского совхоза. Широко и полно несли свои воды Реж и Аят, сливаясь посреди села в одно русло. Бойко торговали магазины, летели в почтовое отделение письма и газеты, в сельском клубе показывали кино, шумели вечера отдыха и народные гуляния… Уснуло село сегодня: магазин работает через раз, почты нет, как и совхоза, клуб сгорел, питьевой воды на селе нет — ее привозят из города; даже реки обмелели после прорыва плотины в Реже, превратившись в тоненькие ручейки… Летом Корелы оживают благодаря дачникам (даже кафе работает). А на зиму точно в спячку впадает: дремлет в окружении соснового бора да шуршащих на ветру седых камышей обмелевшего водоема. Едва ли до десятка дворов насчитается живущих здесь постоянно местных жителей. Среди них — Нина Алексеевна ЛУЗИНА. Вся жизнь ее неразрывно связана с родными Корелами.

Она — послевоенный ребенок. Родилась весной 1947 года. Оживало село после войны, возвращались домой фронтовики, подрастала, входила в силу молодежь, трудившаяся в военное лихолетье в тылу. Нина была старшей в семье; следом, как грибочки после дождичка, росли еще пятеро братьев и сестер. Короткое, не всегда сытое, было оно, послевоенное детство, и для многих сельчан оканчивалось вместе со школой-семилеткой. Вот и Нина в 14 лет уже пошла работать. Определили в доярки. Худющая, ростиком чуть более полутора метров, силенок никаких. А труд тяжелый, коров много, все они крупные, высокоудойные. Лишь два дня проработала девчушка и заболела. Слегла, как говорится. После больничного перевели ее свинаркой на свиноферму. А через пару лет снова поставили дояркой. Но теперь уже хватало сил и на работу, и в кино, на танцы в клуб в выходные сбегать. Ту-то и присмотрел шуструю, востроглазую девушку Виктор. А ведь раньше и не замечал вовсе, хоть и жили по одной улице, через три дома! Сказывалась разница в 12 лет.

— Он кино в клубе «крутил». Я ему по молодости частенько припоминала: хоть бы раз меня девчонкой без билетика пропустил, — смеется Нина Алексеевна.   

Да, не обращал внимания, не замечал, а тут раз — и выросла. В 17 лет Нина была уже молодой женой. Как водится, перешла жить в мужнин дом. Со свекровью она проживет более трех десятков лет и допокоит ее.

Замужняя жизнь шла своим чередом. В пять часов утра бегом бежала на ферму, где ждали ее совхозные Буренки, дойка утренняя, дневное кормление, дойка вечерняя. В перерывах – бегом домой, там свое хозяйство. Тоже корова, телята, овцы, свиньи, куры… Так и летели день за днем. Вскоре в ее жизни появилась Надежда. Старшая дочь. Долгих декретных женщины тех лет не знали: кто дите в ясли отдавал с двух месяцев, кто с бабушками дома оставлял. У Н.Лузиной вместо яслей была свекровь, вынянчившая и Надежду, и появившегося следом Анатолия, и младшую Марину.  

В начале семидесятых ферму из Корел перевели в Киприно, в новые помещения, а в родном Нинином селе остался телятник. Добираться до места работы стало не в пример труднее: несколько километров в одну сторону да столько же в другую, особые трудности по осенней-весенней непогоде да в зимнюю стужу. Взад-вперед (в дневное время домой, а потом назад, на ферму) не набегаешься. Хорошо, когда на лошадке или машине подвезут. Так оказия не каждый день попадается. Как быть? Детишки маленькие, в садик ходят, хозяйство большое… И так — у каждой из корельских доярок. Предложили им самим на лошадке до коровника добираться.

— А кто лошадь держать будет? Ее ведь запрячь утром надо, вечером распрячь, накормить, — рассказывает Нина Алексеевна, — да и управлять ею надо уметь.

И предложили все это взять в свои маленькие, но проворные руки Н.Лузиной:

— Я вечером с работы пришла и говорю мужу: предлагают нам на лошади ездить. А я не умею ни запрячь, ни распрячь. А он в ответ: так я тебе помогу, научу тебя.

Так в хозяйстве Лузиных появилась еще и кобылка, выделенная совхозом в качестве средства передвижения для корельских доярок. Быстро Нина Алексеевна освоила премудрости управления лошадкой и с лошадкой – вскоре уже сама запрягала кошеву, в которой возила своих товарок, распрягала и кормила умную животинку. Умную, но до жути пугливую: коли пройдет, прошумит рядом машина, понесется напуганная скотинка, дороги не разбирая. Но приноровилась кучер и к этой особенности своей первой лошадки. Были потом и другие. Ведь дояркой Н.Лузина проработала 12 лет, а потом еще 13 лет —контролером-ассистентом там же, на ферме в Киприно.

А детишки свои подрастали. Толю вон уже и в армию призвали. Да не куда-нибудь, а в Афганистан. Сколько бессонных ночей было у матери, сколько слез пролито, когда письма задерживались, сколько раз сердце замирало, когда открывала долгожданный армейский конвертик: здоров ли, не ранен… Домой Анатолий вернется с боевой наградой — медалью «За отвагу».

— У нас тогда осеменатор ногу топором посек, ушел на больничный, — вспоминает Н.Лузина. — Приехала вместо него Александра Федоровна Фролова, наш ветеринар, и говорит мне: «Пошли, поможешь». Осеменила она одну корову, подает мне инструмент: «Давай, теперь ты пробуй». Я испугалась. У рук не бывало. «Не буду»,- говорю. А она: «Делай, что велят».

Под чутким руководством справилась контролер-ассистент с непривычной для себя работой. Попробовала. А фельдшер снимает перчатки и халат: «Ну все, дальше сама». «Как сама-то?!» - недоумевает Нина. «Точно так же, как только что сделала», — прозвучало в ответ. Буквально волевым решением руководства в приказном порядке перевели Н.Лузину из контролеров-ассистентов в техники-осеменаторы, ведь после больничного прежний работник вышел на заслуженный отдых (возраста он был почтенного).

— Я пришла домой и реву: а если я корове наврежу, ущерб совхозу нанесу! — вспоминает героиня нашего рассказа. — Но муж поддержал, вновь заверил, что справлюсь.

Так и работала в этой должности Нина Алексеевна вплоть до 1999 года. Потом еще три года трудилась на мини-ферме в Корелах (совхоз уже утратил былую мощь). А там и пенсия подошла.

Но даже дома, на заслуженном отдыхе, они продолжали держать крепкое хозяйство: все так же мычали коровы с телятами, задорно хрюкали поросята, блеяли овцы, деловито расхаживали по двору куры. От домашней живности пришлось отказаться, когда муж занемог – вместе с Виктором они прожили 48 лет. Уже 11 лет хранит она о нем память. И ни на что не хочет менять дальние дали родного села. Навещают бабушку внуки (их у нее трое) и даже правнучка уже, часто приезжают дети. Всегда ждет их с нетерпением Нина Алексеевна. А пока ждет, находит работу своим беспокойным, все умеющим рукам: прядет и вяжет, хлопочет по дому и в огороде:

— В выходные Толя приедут с внучкой своей. Ой, и смешная же она у нас.

Значит, тихий дом ее, в котором выросли трое детей, а затем трое внуков отгостили все каникулы своей школьной жизни, вновь оживится детским голоском – забегает, затопает по нему проворными ножками правнучка. Шустрая востроглазая Никуша…

Ольга СЕВРЮГИНА